Статья посвящена исследованию фигуры Другого как корневой (радикальной) проблемы философии, определяющей фундаментальные основания этико-политического дискурса. В работе прослеживается развитие этой проблемы от Аристотеля, становление идеи радикальной ответственности Э. Левинаса и «justus hostis» К. Шмитта. Анализируются две магистральные линии ее интерпретации в европейской традиции: аристотелевская парадигма Другого как друга и гоббсовская парадигма Другого как врага. Доказывается, что онтологический статус Другого не является сущностным, а контекстуально обусловлен. В условиях кризиса классических политических моделей, гибридных войн и цифровизации осмысление Другого становится ключом к новым формам солидарности. Особое внимание уделяется вызову, связанному с появлением нечеловеческих Других (искусственный интеллект, природные системы), что требует фундаментальной «пересборки» этико-политических категорий. Теоретическое осмысление природы Другого определяет практические действия и является условием подлинной справедливости.

The article explores the figure of the Other as a radical (root) problem of philosophy, which determines the foundations of ethical and political discourse. The work traces the development of this problem from Aristotle, the ideas of radical responsibility by E. Levinas, and the “justus hostis” by C. Schmitt. Two main lines of its interpretation in the European tradition are analyzed: the Aristotelian paradigm of the Other as a friend and the Hobbesian paradigm of the Other as an enemy. It is proved that the ontological status of the Other is not essential but contextually determined. In the context of the crisis of classical political models, hybrid wars, and digitalization, understanding the Other becomes the key to new forms of solidarity. Special attention is paid to the challenge associated with the emergence of non-human Others (artificial intelligence, natural systems), which requires a fundamental “reassembly” of ethical and political categories. A theoretical understanding of the nature of the Other determines practical actions and is a condition for genuine justice.