В данной статье рассматривается средневековая западноевропейская традиция отношения отношения к Другим, представляющим, в частности, различные еретические учения и иные религии, которые стигматизировались как иноверцы (иудеи, мусульмане), описываются некоторые специфические практики их принудительной идентификации, затрагивается стигматизация представителей различных форм девиации и профессиональной деятельности. Автор отмечает, что формирование образа Другого способствовало утверждению статуса западноевропейской аристократии и развитию концепта «Мы». При этом подчеркивается, что процесс общественного размежевания стал необходимым моментом становления европейской государственности и инициировался университетскими школами. Причем, как указывает автор исследования, Римско-католическая Церковь внесла свою весомую лепту в реализацию этих социальных стратегий, крайне демонизируя образ Другого. Однако обращается внимание на то, что в основании этих позиций лежали работы Аристотеля и Гиппократа. В средневековой Западной Европе эти социальные проекции оказались востребованы на рубеже XII–XIII вв., когда начались Крестовые походы и широко распространились народные еретические движения. В этой связи Церковь и власть, как отмечается в статье, устремились к созданию строгого дисциплинарного пространства. Автор подчеркивает, что именно в такой перспективе складывался менталитет человека Запада со всеми его национальными особенностями и общественными дифференциациями. В выводе утверждается, что образ Imperium Christianum, объединявший средневековый католический мир, включал заметные различия и дифференциации. При этом перед лицом иноверцев, стигматизируемых в качестве Других, эти различия отступали на второй план. Однако самое главное, как считает автор данного исследования, заключается в том, что способности прилежно трудиться и умело вести свое хозяйство, навыки социального взаимодействия воспринимались как необходимые основания для реализации права собственности, тогда как отсутствие навыков к труду, присущие «нецивилизованным» народам, ставили под сомнение возможность осуществления данного права, чем оправдывалась перспектива колонизации этих народов.

The article attempts to show the implicit philosophical meanings of the presence of the “guest” in Plato’s dialogues (mainly in “Sophist”). In the first part, a conceptual research toolkit is developed. Based on the basic opposition “Us vs. Them,” more nuanced ones are introduced – “Them among Us vs. Us among Them” and “Other in Me vs. Me in Other.” The author argues that these oppositions work in the context of socio- symbolic games of similarities and differences, where a person’s position in the social field is mobile, and its fixation is temporary, although it may turn out to be fatal. It is also shown that the social practices of complex societies require a diversity of social positions, and these positions cannot be reduced to a basic “Us vs. Them” opposition. In the second part, the study realizes its main purpose based on the interpretation of the relevant fragments of Plato’s “Sophist.” The interpretation of the Russian Platonist I. Protopopova is preliminarily critically examined. On the one hand, this interpretation (“stranger,” “guest,” a philosopher as such, a thinker, a foreigner everywhere) seems reasonable and productive. On the other hand, this “romanticization” of the philosopher’s figure only partially corresponds to the ancient understanding of the philosopher included in social practices or to a certain (rather high) degree of participation in polis and philosophy, which tends away from the position of an “idiot.” An alternative interpretation proposes that the “guest” serves as a necessary figure for philosophy, particularly if philosophy is viewed as an intellectual practice that transcends various forms of mental crystallization. As an example of such a practice, where a “guest” like Other is extremely necessary, the modern Socratic dialogue is given, which is mainly used in the development of philosophical, intellectual, and communicative skills.