Целью статьи является выработка авторской интерпретации русского менталитета, позволяющей представить его не через набор признаков, а в качестве целостности, имеющей субъектный статус и выражаемой через ее модусы. Поставленная таким образом задача требует для своего решения переосмысления содержания понятия менталитета за рамками «родины» его появления – антропологически ориентированной истории – и введения его в поле философского дискурса. В историческом дискурсе различные исследовательские оптики сфокусированы на разных типах менталитета, однако общей для них является идущая от Л. Леви-Брюля и социологической школы Э. Дюркгейма традиция понимания ментальности как «сниженной» формы мышления, не «отфильтрованного» и не процензурированного сознанием. В этом качестве менталитет предстает как программа, благодаря которой человеческие сообщества функционируют как социальные куматоиды – «волнообразные» объекты, характеризующиеся одновременно изменяемостью и устойчивостью. Показано, что при переходе от общего абстрактного понятия менталитета к его конкретным формам «волноподобие» снижается; русский менталитет как форма особенного имеет субъектный статус, отвечая на вызовы антропогенеза не только трансформацией когнитивных схем и ментальных структур культурно-исторических субъектов, но и формированием новых культурных смыслов. В отличие от общего понятия менталитета как ансамбля идей и интеллектуальных установок, выполняющего роль призмы, находящейся между человеком и миром, русский менталитет как форма особенного выступает как действующий субъект, оставляющий следы в культуре. Сделан вывод о правомерности использования для исследования русского менталитета субъектной модальной установки, выражающей модальность волеизъявления. Модальный подход к русскому менталитету позволяет анализировать его в качестве способа заданности должного (фиксируемого оператором «необходимо») и волитивного, выражающего различные виды мотивированности действий волевой установкой на реализацию или нереализацию этих действий (фиксируемого установкой «я хочу»). В качестве модальной целостности русский менталитет реализует свою субъектность через модусы «русская душа», «русский дух», «русская идея», служащих для русского народа прообразом единства и «точкой сборки» его в единое целое.

The aim of the article is to develop the author's interpretation of the Russian mentality, allowing it to be presented not through a set of features but as a whole, having a subjective status and expressed through its modes. The task posed in this way requires for its solution a rethinking of the content of the concept of mentality beyond the "homeland" of its appearance – anthropologically oriented history – and its introduction into the field of philosophical discourse. In historical science, various research approaches are aimed at studying different types of mentality, but they have in common the tradition of understanding mentality as an inferior form of thinking, not processed by consciousness, coming from L. Levy-Bruhl and the sociological school of E. Durkheim. In this capacity, mentality appears as a program, thanks to which human communities function as special wave-like objects, characterized by both variability and stability. It is shown that in the transition from the general abstract concept of mentality to its specific forms, the automatism of its action decreases; Russian mentality as a form of the special has a subjective status, responding to the challenges of anthropogenesis not only by transforming the cognitive schemes and mental structures of cultural and historical subjects but also by forming new cultural meanings. In contrast to the general concept of mentality as an ensemble of ideas and intellectual attitudes that acts as a prism between man and the world, Russian mentality as a form of the special acts as an acting subject that leaves traces in culture. A conclusion is made about the legitimacy of using a subjective modal attitude expressing the modality of expression of will for studying Russian mentality. The modal approach to Russian mentality allows us to analyze it as a way of setting the due (fixed by the operator "necessary") and the volitional, expressing various types of motivation of actions by a volitional attitude to implement or not implement these actions (fixed by the attitude "I want"). As a modal integrity, the Russian mentality realizes its subjectivity through the modes of "Russian soul", "Russian spirit", and "Russian idea", which serve as a prototype of unity and the "assembly point" of the Russian people into a single whole.