B статье речь идет о том, как раннесредневековый философ Боэций, «магистр всех служб» при дворе остготского короля Теодориха, осужденный на смерть за государственную измену в книге «Утешение философией» решает проблему, что такое человек. Это была не только философски животрепещущая проблема, но проблема экзистенциальная, тесно связанная с временем ее появления, поскольку попавший в беду высокородный римлянин оказался в средостении борьбы между арианством (вероисповедание Теодориха) и христианством Никейского извода (что допускал Теодорих), но для которого арианство было ересью. Требовалось усилие мысли, чтобы доказать правоту поступков не утратившего достоинства человека, не покушавшегося в то же время на «оскорбление величества», что и считалось государственной изменой. Боэций связывает решение проблемы, что такое человек, с понятиями провидения, предопределения, свободы воли и способами их сопряжения, которые в конечном счете определяют участь человека, выявляя содержание предопределения. Книга представляет собой спор двух пониманий судьбы: фортуны, представляющей свободный дух в игре многообразных случайностей, и фатума, рока, выявляющего единственно предопределенное для любой вещи среди бесчисленных возможностей провидения. Изначально отвергая понимание человека как рационального смертного живого существа, Боэций склоняется к мысли, что человек – тот, кто способен оспорить свою собственную судьбу, решительно сопротивляясь пониманию фатума как безжалостного исполнителя жребия, выпавшего по воле случая. Боэций, в корне порывающий с древней традицией, уподобляет фатум искусству, которое, прежде чем завершится задуманное, позволяет творцу свободно использовать свои возможности и способности действовать. Необходимость позволяет свободе оспорить себя. «Эффект искусства был бы ничтожным, если бы все разыгрывалось принужденно». В книге обнаруживаются следы арианского вероисповедания, соперничавшего в то время с ортодоксально-христианским, и философский анализ этого позволяет предположить, что у Боэция была надежда на изменение участи.

The article talks about how the early medieval philosopher Boethius, "master of all services" at the court of the Ostrogothic king Theodoric, condemned to death for high treason in the book "The Consolation of Philosophy," solves the problem of what a person is. This was not only a philosophically pressing problem but also an existential problem, closely related to the time of its appearance, since a high-born Roman in trouble found himself in the middle of the struggle between Arianism (the creed of Theodoric) and Christianity of the Nicene version (which Theodoric admitted), but for whom Arianism was heresy. An effort of thought was required to prove the correctness of the actions of a person who had not lost his dignity, who at the same time did not attempt "lese majeste," which was considered high treason. Boethius connects the solution to the problem of what a person is with the concepts of providence, predestination, free will, and ways of combining them, which ultimately determine the fate of a person, revealing the content of predestination. The book is a dispute between two understandings of fate: fortune, representing a free spirit in the game of diverse contingencies, and fate, revealing the only thing predetermined for anything among the countless possibilities of providence. Initially rejecting the understanding of man as a rational mortal living being, Boethius is inclined to think that man is one who is able to challenge his own destiny, resolutely resisting the understanding of fate as a ruthless executor of the lot that fell by chance. Boethius, radically breaking with ancient traditions, likens fate to art, which, before its plans are completed, allows the creator to freely use his capabilities and abilities to act. Necessity allows freedom to challenge itself. "The effect of art would be negligible if everything were played out forcedly." The book reveals traces of the Arian faith, which at that time competed with orthodox Christianity, and philosophical analysis of this suggests that Boethius had hope of changing his fate.