В статье исследуется духовная, теологическая и социальная подоплека изменения смысла понятия природы. Оно разрабатывалось в рамках схоластического богословия, которое, в свою очередь, возникло в рамках так называемой папской революции. Различное понимание догмата приводит к различным видам духовности, различным общественным порядкам и различным типам человеческого «я». Так это понимали Ганс Эренберг и Ойген Розеншток-Хюсси. При этом они работали в тесном контакте с русскими мыслителями, которые в схожем направлении разрабатывали философию языка и общества. Все эти мыслители были убеждены в том, что они живут на пороге новой эры, по ту сторону традиционной церкви и теологии; в век Духа, как они утверждали. Уникальным событием того времени стало насильственное появление огромного общества с его многочисленными действующими лицами, появление вследствие мировых войн: стало ясно, что мир не может быть организован только из одного центра. Единственный способ добиться какого-либо прогресса сейчас – это открыться друг другу посредством речи! Эренберг и Розеншток-Хюсси именно с этой точки зрения проследили развитие церкви и общества, оба считали важным социальным и историческим событием Великую схизму 1054 года. Особое внимание попыткам понять наследие России и объединить его с наследием Западной Европы уделил Эренберг. В его видении настало время, когда расхождение различных традиций исчезает. Нужно создавать новые сообщества ответственности, и это требует нового понимания грамматики для противостояния инструментализации людей в социальной машине производства и потребления.

In this contribution, the spiritual, theological, and social background of the changing meaning of the concept of nature is researched. It has developed within scholastic theology as part of the so-called Papal Revolution. A different understanding of the dogma leads to a different spirituality, a different societal order, and a different human self. Such is the understanding of Hans Ehrenberg and Eugen Rosenstock-Huessy. They also worked in close contact with Russian thinkers who developed a philosophy of language and society along similar lines. They were all convinced of living on the brink of a new era, an era beyond traditional church and theology, the age of the Spirit, as they stated. The great society, with its manyfold actors, is the unique event of that time, the emergence of which was brought about violently by the world wars: the world cannot be organized merely from one center. The only means of making any progress now is to open up to each other by speech! From this point of view, especially Ehrenberg and Rosenstock-Huessy have traced back the developments of church and society. An important issue in these social and historical developments is the Great Schism of 1054. Especially Ehrenberg made an attempt to understand and bring together the heritage of Russia and the heritage of Western Europe. In his vision the time has arrived that the divergence of different traditions is over. New communities of responsibility need to be created, and this requires a new understanding of grammar to counter the instrumentalization of human beings in the social machinery of production and consumption.